| Легко и даже изящно |
[Apr. 3rd, 2009|04:48 am] |
Все знают, как я отношусь к Кириллу Гасилину. Очень его люблю – и как дизайнера, и как человека. Собственно, на этом можно было бы и закончить предисловие, но заголовок обязывает, поэтому напишу о том, что меня больше всего подкупает в творчестве Кирилла – о лёгкости. Освобождённой от условностей, завораживающей лёгкости. Иногда кажется, что за ней почти ничего нет, никакой особенной работы – лишь тонкий росчерк карандаша и изящный изгиб ткани – на самом же деле, эта лёгкость родственна танцевальным па: она никогда не вскрывает того, что за кадром.
Это интервью прошлого сезона – оно состоялось вскоре после показа весенне-летней коллекции Cyrille Gassiline. Когда же его ещё публиковать, как не за несколько часов до нового показа? Потом-то будут уже другие темы для разговора.
С.П. Я внимательно читала пресс-релиз, но не могу удержаться от вопроса об источнике вдохновения... Где находится та точка отсчета, с которой началась Ваша коллекция?
К.Г. Началось все с рисунка, увиденного мной в Париже. Тулуз-Лотрек изобразил танцующую Лои Фуллер – меня захватил этот образ, поразили покрывала, в которых она танцевала. Потом я нашел в Интернете ролик с танцем «Серпантин» и посмотрел на те знаменитые па, вошедшие в историю. Коллекция созрела как-то сразу, и я не могу сказать, что работа над ней была мучительной.
С.П. Расскажите, как Вы стали дизайнером. Создавать красивые платья – было ли это Вашей детской мечтой?
К.Г. В совсем юном возрасте я мечтал о балете, я хотел танцевать, меня очень привлекали все эти шопенки и пачки. Потом я пошел в художественную школу, но рисовать мне не нравилось – это было уныло и неинтересно. Так постепенно пришло осознание того, что я хочу создавать платья. Но… я боялся. В моей семье никто никогда не шил – все работали головой, а не руками. Вот и я тоже пошел в юриспруденцию, которую, к счастью, быстро бросил и занялся любимым делом. Выучился, прошел стажировку в Париже, но моей главной школой стала работа с коллекцией Александра Васильева: я изучил столько кутюрных платьев, столько швов, отделок…
С.П. В процессе обучения были моменты подражания кому-либо?
К.Г. Нет, никогда. У меня всегда были свои собственные приоритеты, например, мне всегда нравились сложные, акварельные тона. Я никогда не работал с открытым цветом, я вообще не люблю открытые цвета, хотя это очень простой способ привлечь внимание – купил яркую ткань, сшил платье, и больше ничего не надо. Лично мне импонируют художники, которые колдуют над палитрой, ищут новые цветовые сочетания – так гораздо интереснее.
С.П. А кто из дизайнеров Вам близок?
К.Г. Мне нравится неординарность Аззедина Алайя, нравится его нетривиальный подход к моде. Я считаю, что его модели актуальны всегда, а платья из его первых коллекций можно с огромным удовольствием носить и сейчас. Нравится Оливье Тискенс – его коллекции очень романтичны. Так же люблю Альбера Эльбаза – и его работу для собственного имени, и для Yves Saint Laurent, и для Lanvin.
С.П. Главные Fashion Weeks, прошедшие в этом сезоне, показались мне довольно скучными. Вы можете прокомментировать сегодняшнюю ситуацию в мировой моде?
К.Г. В мире кризис, и модой никто не интересуется – по крайней мере, в Европе. Модой интересуются лишь несколько стран: Китай, Япония, Россия. Конечно, колесо модной индустрии еще вращается – оно не может так быстро остановиться – но ситуация налицо: в Европе дорогую дизайнерскую одежду покупают только миллионерши. Между тем, мне известно, что бутик Hermes в Москве делает самые большие мировые продажи.
С.П. В России моду любят. Но российская модная индустрия имеет свои особенности...
К.Г. Российская мода отличается от французской или итальянской тем, что она существует только в России. Как бы ни стремились российские дизайнеры показывать себя на Западе, это ни к чему не приводит – пока еще пальма первенства принадлежит европейским и американским Домам. Русских дизайнеров пустят в этот круг тогда, когда у них будет собственный узнаваемый стиль.
С.П. Мы уже лет десять говорим об этом, а русского стиля как не было, так и нет.
К.Г. Просто российских дизайнеров очень мало, большинство «деятелей» российской моды – профаны, кокотки, которые нашли себе нефтяных магнатов и превратились из манекенщиц и куртизанок в создателей моды. Таким образом, в России мода не получает серьезных вложений, поскольку рассматривается не как бизнес, а как очередная игрушка для очередной любовницы. А те дизайнеры, которые стремятся что-то делать по-настоящему, существуют обособленно друг от друга: у нас нет, как в Европе, общих конгрессов, собраний, где можно встретиться, обсудить проблемы... Наши дизайнеры не общаются друг с другом вообще.
С.П. Ну а что могло бы, по Вашему мнению, стать отличительной чертой стиля русских дизайнеров?
К.Г. Наверное, китч. Обилие цвета, золота, блесток, всевозможной мишуры. Я не думаю, что китч – это плохо, потому что он есть в самой природе русского человека, и не надо стремиться, копируя сдержанных европейцев, эту природу убивать. Лучше бы, наоборот, использовать этот особый колорит, внедрять его в моду, чтобы наши женщины, которые так любят шпильки, стразы и цветные меха, не мучались от несоответствия западным модным стандартам и одевались, как им этого хочется.
( + 35 pictures )
 |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
crazyhead_stuff's journal
